Йожеф Сабо: "Динамо" – это мой клуб. Я за него переживаю"

"Мама была для нас всем"

– Йожеф Йожефович, каким мальчиком вы были? Вы родились в Ужгороде в непростое время и росли в большой семье. Какие воспоминания о детстве остались самыми яркими?

– Детство пришлось на военные и послевоенные годы. Тогда Ужгород переживал сложные времена: менялись границы, менялась жизнь. Нас в семье было много, а отца почти не помню. Его еще до 1941 года забрали в венгерскую армию, впоследствии он оказался в плену, вернулся в 1947-м, а умер в 1951-м, когда я был маленьким.

Старшие братья были значительно взрослее меня. Некоторые уже работали и приносили заработанные деньги маме. Она держала семью вместе, распределяла средства, заботилась обо всех. Сначала мы жили в собственном доме, но потом обстоятельства изменились, и семья оказалась в казарме – в двух комнатах. Было тяжело… Когда вспоминаю маму и братьев, до сих пор волнуюсь, слезы всегда наворачиваются. Они заменили мне отца и научили дисциплине и ответственности.

– Когда футбол стал для вас чем-то большим, чем детским развлечением? Кто был вашим первым наставником?

– Мы жили недалеко от завода, возле которого был стадион. Сначала я просто бегал там с ребятами и гонял мяч. Впоследствии появился тренер Золтан Дьерфи. Он взялся за меня серьезно, уделял много индивидуального внимания и учил самому простому: как правильно бежать, бить по мячу, двигаться на поле. Но самое важное – он приучил меня к дисциплине. Я должен был приходить на тренировку вовремя и выполнять то, что он требовал. Даже когда уже стал известным футболистом, я навещал его в Ужгороде, помогал, в случае необходимости. Я помню, кто дал мне первые знания, и никогда этого не забывал.

– Сомневались ли вы, что сможете пробиться в большой футбол? Ведь семье нужны были деньги и мама хотела, чтобы вы работали.

– Я не скажу, что тогда долго размышлял о будущем. Жизнь была такой, что нужно было помогать семье. Когда я попал в юношескую сборную Закарпатья, мама сказала, что футбола достаточно и пора идти работать. Ей было сложно содержать большую семью.

Тогда Золтан Дьерфи пришел домой и убедил маму, что из меня может вырасти футболист. Он объяснил, что у меня есть способности и нужно дать мне шанс. Мама согласилась, и после этого я полностью отдался футболу: тренировался каждый день. Школу я закончил не полностью – после седьмого класса учился в вечерней школе, потому что футбол уже занимал почти все мое время.

– Как произошел ваш переход из ужгородского "Спартака" в киевское "Динамо"?

– Я еще был совсем молод и играл за ужгородский "Спартак". Меня заметили, и в конце концов в Киев забрали меня, а также Андрея Гаваши и Василия Турянчика. Все произошло очень быстро: за нами приехал генерал, и мы все вместе отправились в столицу самолетом.

Я был самым молодым в семье, поэтому мама очень переживала. Она даже приезжала в Киев, хотела забрать меня домой (смахивает слезу – прим. автора). Ей было тяжело отпустить самого маленького сына. Но постепенно я начал играть, появились заработки и я мог помогать маме. Так началась моя взрослая футбольная жизнь.

"В "Динамо" я почувствовал, что мы можем быть первыми"

– Вы дебютировали за "Динамо" в матче против лондонского "Тоттенгема" 1 июня 1959 года. Что помните о том дне?

– Я тогда еще не до конца понимал, куда попал и что меня ждет. Приехал из Ужгорода молодой парень, для которого футбол уже стал всем. Помню саму игру, темп и то, как много приходилось бегать. После матча ко мне, обессилевшему, подошел Юрий Войнов и сказал, что из меня может выйти хороший футболист. Я запомнил эти слова на всю жизнь. Войнов был опытным игроком, выступал на крупных международных турнирах, поэтому его оценка для меня имела огромное значение.

– В 1961 году "Динамо" впервые выиграло чемпионат СССР и прервало длительное доминирование московских клубов. Как команда поверила в свои силы?

– Тренер Вячеслав Соловьев постоянно повторял нам: "Ребята, вы лучшие". В те годы московские команды оказали большое влияние, а к киевлянам часто относились как к второстепенным. Мы это ощущали. Но постепенно поняли, что мы можем конкурировать и побеждать. У нас были хорошие футболисты, сильный характер и большое желание доказать, что Киев тоже может быть первым. Для меня это чемпионство было особенным: оно показало, что "Динамо" способно изменить привычный порядок в советском футболе.

– Позже команду возглавил Виктор Маслов, которого считают одним из футбольных новаторов. Какими были ваши отношения?

– Маслов многое изменил в команде, но у нас с ним были серьезные разногласия. Я был дисциплинированным футболистом: не пил, не курил и требовал такого же отношения к делу от партнеров. Меня беспокоило, что некоторые игроки начали злоупотреблять алкоголем, что влияло на команду. Я говорил об этом прямо, спорил с тренером и в конце концов решил уйти.

Можно по-разному оценивать тренерские методы, но для меня главным всегда были порядок и профессиональное отношение к футболу. Меня так воспитали мама и братья. Помню, как в детстве однажды прогулял уроки, а дома мне объяснили, что делать так нельзя. Эти наставления остались со мной на всю жизнь.

– "Динамо" трижды подряд становилось чемпионом СССР в 1966–1968 годах. В чем заключалась сила команды?

– У нас был сильный состав, но важны были также характер и взаимная требовательность. Я часто пытался ободрить партнеров. Помню матч в москве, играли то ли против "Спартака", то ли против "Динамо", когда мы проигрывали после первого тайма в два мяча. В раздевалке все были расстроены. Я сказал: "Ребята, мы же команда. Неужели не можем отыграться?". После перерыва мы вышли и победили – 3:2. Конечно, я не утверждаю, что всегда был единственным лидером, но не боялся разговаривать с партнерами откровенно. Хотел, чтобы все понимали: футбол не заканчивается после неудачного тайма, нужно бороться до конца.

– Кто из партнеров по «Динамо» производил на вас самое большое впечатление?

– Мне очень нравился Виктор Каневский. Это был техничный центральный нападающий с хорошим ощущением мяча. Он умел обыграть защитника благодаря финтам и движениям, а не только за счет скорости. Хорошим футболистом был и Виктор Серебряников – выносливый, трудолюбивый, но его карьере мешали личные проблемы. Могу вспомнить и других партнеров, с которыми мы многое пережили. Юрий Войнов тоже сыграл немаловажную роль в моем становлении. Он не просто сказал мне хорошее слово после матча – он помог поверить, что я могу вырасти у серьезного игрока.

Сборная СССР и чемпионат мира

– Вы выступали за сборную СССР, играли на больших турнирах. Как трудно было закрепиться в государственной команде?

– Конкуренция была очень серьезной. Я чувствовал, что футболисту из Киева нужно доказывать свое преимущество особенно убедительно. В сборной было немало игроков из московских клубов, были и представители других республик. В то же время, это был большой опыт: ты тренировался и играл рядом с сильнейшими футболистами страны. Я считаю, что обладал хорошими качествами для выступлений на международной арене – скорость, выносливость, готовность много работать и не избегать борьбы. К сожалению, травмы не раз мешали мне показать все, на что я был способен.

– Что больше всего запомнилось из чемпионата мира 1966 года?

– Прежде всего – уровень соперников и сам масштаб турнира. Я чувствовал себя хорошо и считал, что могу играть на самом высоком уровне. Но в матче против сборной ФРГ я получил серьезную травму ноги. Помню эпизод с Францем Беккенбауэром: я пошел в подкат, он перепрыгивал через меня, но все же наступил мне на ногу – и я получил перелом. Несмотря на это, я доиграл матч до финального свистка, поскольку замен тогда не было, после чего уже не мог выходить на поле. В общем, травмы сопровождали меня во время карьеры – я был жесток в борьбе, не боялся идти в отбор, и иногда за это приходилось дорого платить.

– Вам приходилось встречаться с легендами мирового футбола, в частности, с Пеле. Что ощущали в таких матчах?

– Это были встречи с футболистами высшего класса, и каждая давала опыт. В те годы международные поездки сборной были совсем другими, чем сейчас. Мы находились под постоянным наблюдением, самостоятельно почти никуда не могли уйти. Во время заграничных турне с нами ездили представители КГБ, контролировавшие игроков. Сейчас трудно представить, насколько ограничена была личная жизнь футболиста в таких поездках. Но мы были частью системы и должны были с этим считаться.

– Завершение вашей карьеры в сборной оказалось непростым…

– С течением времени я начал терять скорость – а для моего стиля игры это было важно. Надо честно понимать, когда ты уже не тот футболист, каким был в лучшие годы. На карьеру влияли и травмы. Конечно, я бы хотел, чтобы все сложилось иначе, но в футболе нельзя вернуть время.

Уход из Киева и финал еврокубка

– После "Динамо" вы играли за луганскую "Зарю", а затем – за московское "Динамо". Жалели ли, что покинули Киев?

– Я человек обидчивый, и конфликт с Виктором Масловым сильно повлиял на меня. Я перешел в "Зарю", где мы хорошо выступали и могли бороться за самые высокие места. Позже меня звали вернуться в Киев, но я отказался. Мне было тяжело переступить через обиду. Позже ко мне приехали Лев Яшин и Виктор Царев, сказали, что меня хочет видеть в московском "Динамо" Константин Бесков, и я согласился на переезд. Но в Москве мне пришлось жить в отеле, без семьи, поэтому со временем я понял, что этот этап подходит к концу.

– В 1972 году московское "Динамо" дошло до финала Кубка обладателей Кубков, где встретилось с шотландским "Рейнджерс". Как вы вспоминате тот матч?

– Перед финалом я высказывал тренеру Константину Бескову свои сомнения в одном из решений в составе – в частности, меня переводили в центральную ось, а на место центрального защитника должен был выходить Владимир Долбоносов. Все понимали, что соперник силен в верховой борьбе, а наш центрбек, мягко говоря, не очень хорошо играет головой. Но тренер своего решения не изменил, и в итоге матч сложился для нас неудачно: мы уступали, пропустив три мяча до начала второго тайма (причем два из них – как раз из-за Долбоносова), затем сократили отставание до одного мяча и в конце очень давили.

До финального свистка оставалось минут семь (учитывая добавленное время), когда на поле массово выбежали фанаты "Рейнджерс". В итоге матч был остановлен и оставлен в силе счет в пользу шотландцев. Помню, им трофей даже в раздевалке прямо там вручили… Конечно, досадно было, но мы ничего не смогли сделать.

В общем-то, я уважал Бескова, но не боялся сказать ему, если считал, что решение было неправильным.

– Когда вы поняли, что пора завершать карьеру?

– Я устал. У меня была семья, дети, а я жил в Москве в отеле. Да и физически уже не мог играть так, как раньше. Надо уметь вовремя остановиться и признать, что скорость и силы уже не те. Я благодарен футболу за все, что он мне дал. Не могу сказать, что жалею о карьере. Я всегда пытался играть честно, много работать и быть полезным команде.

Тренерская работа, «Динамо» и сборная Украины

– Как вы готовились к тренерской работе?

– Еще во время выступлений в Москве я пошел на тренерские курсы и получил диплом. Позже продолжал учиться, посещал занятия, слушал лекции. Также мы ездили в Нидерланды, смотрели футбол, общались с местными специалистами. Я понимал: если хочешь тренировать, нужно постоянно учиться, а не полагаться только на опыт игрока.

– Что было самым трудным в работе тренера?

– Труднее всего – контролировать себя. Когда команда проигрывала, я даже не всегда сразу заходил в раздевалку. Мне нужно было пройтись по коридору, успокоиться, "остыть", и только потом говорить с футболистами. Я мог быть очень требовательным, но понимал, что нельзя унижать игрока и говорить все, что пришло в голову, в момент злобы.

Для меня основой всегда была игровая дисциплина. Если партнер открывается на свободном месте, то его нужно увидеть и отдать передачу. Если футболист не двигается после паса, не предлагает себя снова, команде сложно создавать моменты. Этого я требовал и от себя во время карьеры, и от игроков, когда стал тренером.

– В начале 1990-х вы возглавили "Динамо" в уже независимой Украине. Что считали самым важным в построении команды?

–Нужно было собрать подходящих команде футболистов и создать коллектив с четкими требованиями. У каждого клуба есть основной состав и запасные игроки, но место в команде не может быть гарантировано без работы. Я смотрел на технику, физическую готовность, понимание игры и отношение к дисциплине. Мне важно, чтобы футболист умел действовать в одно-два касания, видел поле, понимал, когда отдать пас, а когда обострить игру. Технические возможности сами по себе ничего не гарантируют, если игрок не работает на команду.

– Вы неоднократно возвращались в "Динамо". Почему клуб снова обращался к вам, когда нужно было срочно менять тренера?

– В клубе знали меня, мои требования и то, как я работаю. В определенные моменты команде потребовался тренер, который мог быстро взять на себя ответственность. Я не всегда стремился возвращаться на тренерскую скамью, но если клуб обращался, то понимал, что от меня ожидают результат и порядок.

– Вы работали и со сборной Украины в начале ее истории. Какой была та команда?

– Мы пытались собрать сильных украинских футболистов и создать команду, способную конкурировать на международном уровне. Были игроки с хорошими качествами. Например, Виталий Косовский отличался скоростью и мог обострить игру с фланга… В отборочных матчах нам неоднократно не хватало совсем немного. Я по-прежнему считаю, что в некоторых встречах судейские решения влияли на результат. Но тренер должен анализировать и свою работу: нельзя объяснять все лишь внешними обстоятельствами.

– Какими качествами, по вашему мнению, должен обладать молодой футболист?

– Прежде всего техникой, быстротой мышления и физической готовностью. Особенно это касается центральных полузащитников: они должны уметь и отбирать мяч, и начинать атаку, и подключаться вперед, и наносить удары. Важно не просто отдать пас, а открыться, предложить себя снова, увидеть продолжение комбинации.

В то же время, я не считаю, что бывший футболист может сразу возглавить команду только благодаря своему имени. Тренерскому мастерству нужно учиться. Надо проходить этапы подготовки, слушать других, набираться опыта и понимать, как работать с людьми.

Лобановский, современный футбол и «Динамо» сегодня

– Вы были близко знакомы с Валерием Лобановским. Какими были ваши отношения?

– Мы дружили еще до того, как он уехал работать в "Днепр". Лобановский был человеком непростым, упрямым, но мы могли откровенно говорить о футболе. Кстати, я познакомил его с будущей женой Адой… Впоследствии, когда мы оба работали тренерами, я часто совещался с ним. Он мог подсказать, как лучше организовать команду, как подготовиться к сопернику.

При этом всегда отмечал: "главный тренер – ты, и именно ты отвечаешь за результат". Это была верная позиция. Лобановский обладал исключительным футбольным чутьем и много понимал в игре. Да, его тренировочные нагрузки были очень тяжелыми, но команда под его руководством играла на высоком уровне.

– Что больше всего изменилось в футболе от ваших времен до сегодняшнего дня?

– Изменились скорости, физическая подготовка, мышление. Современный футболист должен быстро принимать решения, играть в одно касание, постоянно двигаться и участвовать как в атаке, так и в обороне. Сегодня команда должна защищаться и атаковаться всей командой. Меня огорчает, когда футболист отдает передачу и останавливается, не открывается снова или не видит партнера в более выгодной позиции. В футболе важно не просто владеть мячом, а понимать, что делать дальше. И, конечно, нужна игровая дисциплина.

– Вы часто критикуете современный украинский футбол. Что беспокоит вас больше всего?

– Больше всего – подготовка молодых футболистов. Мне кажется, что многим не хватает техники, физической готовности и понимания игры. В то же время нужно помнить, что в Украине идет война. Часть детей и подростков уехала за границу, тренируется в других странах, и это влияет на развитие нашего футбола. Мы должны думать о тренерах, детских школах, условиях подготовки и о том, как вернуть молодежь в украинский футбол после завершения войны. Без системной работы с юными игроками сильная национальная команда не появится сама собой.

– Вы следите за "Шахтером" и европейским футболом. Что считаете показательным в современной игре?

– У "Шахтера" есть талантливые молодые бразильцы. Когда они играют в еврокубках, видно, как серьезно относятся к каждому эпизоду: быстро возвращаются после потери мяча, помогают обороне, работают на команду. В украинском чемпионате иногда можно увидеть, как футболист после потери мяча останавливается – но в еврокубках такого не простят. Мне нравится футбол, в котором есть быстрые фланговые атаки, обыгрывая один в один и смелость обострять. Но все это должно совмещаться с дисциплиной.

– Что для вас сегодня значит киевское "Динамо"?

– Это мой клуб. Я за него переживаю и хочу, чтобы он снова играл на высоком уровне. Я видел разные поколения "Динамо", знаю, сколько труда стоит за большими победами. Клуб должен сохранять свои традиции, но вместе с тем постоянно развиваться, воспитывать футболистов и давать им правильную подготовку.

– Каким бы вы хотели остаться в памяти людей?

– Я хочу, чтобы помнили, что я всегда отдавал футболу все, что мог. Я играл за "Динамо", за сборную, работал тренером и пытался делать свое дело честно. Конечно, были неудачи, были матчи, в которых нам не повезло. Но я никогда не выходил на поле с мыслью, что можно не сражаться. Футбол дал мне очень многое. Я благодарен своей семье, тренерам, партнерам и всем людям, которые помогли мне пройти этот путь. А главное – я до сих пор переживаю за "Динамо" и украинский футбол.

Юрий Громов, специально для Sport RBC.UA.