Пять голов на чемпионате мира, вошедших в историю: большое интервью с Олегом Саленко

"Любой успех нужно правильно оценивать"

– Олег Анатольевич, начнем с детства. Вы начинали заниматься футболом в ленинградской школе "Смена". Когда поняли, что футбол может стать вашей профессией, и кто больше всего повлиял на ваше становление?

– Вообще-то я начинал в команде "Дружба" в Красносельском районе Ленинграда. Сначала был обычный дворовой футбол, а затем мы стали участвовать в городских соревнованиях. Тогда футболом занималось много детей и постепенно я понял, что хочу развиваться именно в этом направлении.

Когда же перешел в специализированный класс "Смена", стало ясно, что все серьезно. У нас был особый распорядок: два урока в школе, затем тренировка вместо следующих двух занятий, после этого снова уроки. Дважды в неделю проводили еще и вторую тренировку.

Все было организовано так, чтобы мы могли одновременно учиться и заниматься футболом. Когда попадаешь в такую систему, начинаешь понимать, что нужно добиваться результата и постоянно двигаться вперед.

– В 1988 году вы стали чемпионом Европы среди юношей, а в 1989-м – лучшим бомбардиром молодежного чемпионата мира. Чувствовали ли вы тогда, что стоите на пороге большой карьеры?

– Любой успех следует правильно оценивать. В 1988 году мы выиграли чемпионат Европы, а в следующем году выступали на чемпионате мира в Саудовской Аравии. Там уже не все сложилось так, как хотелось.

Помню четвертьфинальный матч с Нигерией: за тридцать минут до конца игры мы вели 4:0, но в конце концов основное время завершилось со счетом 4:4 – и мы вылетели. Такие матчи становятся уроком на всю жизнь. Понимаешь, что нельзя останавливаться, расслабляться или считать, что все сделано.

Опыт приходит с возрастом. В юности ты просто играешь и пытаешься забивать, а уже позже начинаешь анализировать, какие решения были правильными, а какие нет.

– Вы очень рано дебютировали во взрослом футболе. Как в 16 лет оказались в "Зените"?

– Когда мне было 16 лет, я выступал за юношескую команду и учился в интернате. Однажды мы вернулись из Кипра, где сборная СССР выиграла матч со счетом 4:1, а я забил три мяча. После дороги остался у друзей, а утром приехал домой и увидел записку от отца: "Где ты шляешься? Тебе звонили по телефону из "Зенита". Быстро дуй на базу!".

Так все и началось. Я приехал в расположение команды, но в том году так и не сыграл, потому что меня еще не успели заявить. А уже на следующий год в первой же игре вышел на поле и забил свой дебютный гол в чемпионате СССР в возрасте 16 лет. Для меня это был большой шаг. Я оказался среди взрослых футболистов и должен был доказывать, что могу конкурировать с ними.

– Как возник вариант с переходом в киевское "Динамо"?

– После чемпионата Европы в Ленинград приехал представитель киевского "Динамо" Анатолий Сучков, который вел переговоры с моими родителями. Тогда переходы между клубами были совсем не такими, как сейчас. Речь шла не только о футболе, но и о переезде всей семьи, жилищных вопросах… В конце концов, мы обо всем договорились.

Но мой переход оказался непростым. Помню, последний матч "Зенит" играл в Москве против "Спартака" или ЦСКА. Перед игрой мне сообщили, что за мной уже приехали около тридцати человек из военкомата. Поскольку я достиг призывного возраста, я должен был отправиться отдать долг родине и пройти военную службу.

Пришлось разыграть целый спектакль: за пять минут до финального свистка я упал, "организовав" сотрясение мозга, после чего три-четыре дня лежал у Склифосовского. Туда приезжал Павел Садырин с генералами, уговаривал меня остаться в Зените, даже давал ключи от квартиры на Кутузовском проспекте и от Волги.

Но я сказал, что уже договорился о переходе с Валерием Лобановским, потому еду в Киев. После этого у меня больше не возникало вопросов.

– Помните первое знакомство с Валерием Васильевичем Лобановским? Какое впечатление он произвел на вас?

– Конечно. Лобановский был человеком с огромным авторитетом. Мы разговаривали приблизительно полчаса. Он объяснил, что от меня требуется дисциплина, соблюдение командных правил и выполнение поставленных задач. В то же время сказал, что клуб выполнит свои обещания.

Мы обо всем договорились и начался рабочий процесс. Я достаточно быстро получил возможность играть, хотя в команде были такие футболисты как Беланов и Протасов. Но когда у Игоря возникли проблемы со здоровьем, я получил свой шанс и начал выходить на поле.

"Наверное, в 1990-м я был неправ": урок, который оставил Лобановский

– Что было самым сложным в работе с Лобановским? Случалось ли, что вы не согласны с его решениями?

– В большом футболе нужно уметь принимать решение тренера. Конечно, не всегда понимаешь их сразу, но со временем многое становится очевидным. Был один эпизод, о котором я долго не мог забыть. В 1990 году мы выиграли чемпионат СССР, успешно выступали в Кубке страны, а я забил три мяча в финальном поединке против московского "Локомотива". После этого отправился в расположение сборной СССР и готовился к финальной части чемпионата мира.

Однако после собрания в Германии нас с Олегом Лужным отправили домой. Для меня это стало неожиданностью, поскольку я считал, что своей игрой заслужил возможность уехать на чемпионат мира.

Мы вернулись к этому разговору только лет через пять-шесть, когда Лобановский снова возглавил киевское "Динамо". Я приехал в Киев в отпуск и прибыл на базу. Валерий Васильевич вообще не любил извиняться, но тогда сказал: "Наверное, в 1990-м я был неправ". Я ответил, что ценю эти слова. В жизни случается всякое, и со временем многое переосмысливаешь.

– В 1990 году "Динамо" выиграло и чемпионат СССР, и Кубок страны. Каким был коллектив этой команды изнутри?

– Вы правильно говорите: главное – это коллектив. У "Динамо" были игроки, которые не только демонстрировали высокий уровень на поле, но и помогали молодым футболистам адаптироваться. Конечно, я больше общался с молодыми ребятами, которые пришли вместе со мной – в частности, с Ахриком Цвейбой и Олегом Лужным. Но рядом были и опытные футболисты, обучавшие молодежь разуму – Володя Бессонов, Толя Демьяненко и уже покойный Андрюха Баль.

Мы общались, проводили время вместе, встречались не только на тренировках. Они объясняли, как нужно вести себя в профессиональном футболе, на что обращать внимание и как правильно относиться к игре. Мне удалось оказаться в таком окружении. Когда в начале 1990-х команда начала постепенно меняться, многим молодым футболистам, в том числе и мне, пришлось становиться лидерами и брать на себя больше ответственности.

– Что отличало тренировочный процесс Лобановского от того, с чем вы столкнулись впоследствии за границей?

– Прежде всего – командная дисциплина и интенсивность. У Лобановского все должны были работать вместе. Если команда начинала прессинговать, все двигались: от нападающих до последнего защитника. Нельзя было просто побежать одному, а потом остановиться. Все должны были действовать слаженно, перекрывать зоны, поддерживать партнеров. Мы могли долго прессинговать соперника, пока не достигали результата.

Позже, когда я приехал в Испанию, я заметил, насколько иначе там организованы тренировки. Нагрузки были значительно меньше. После того, к чему я привык в Киеве, это особенно бросалось в глаза.

– Почему ваш период у "Динамо" оказался относительно коротким? Жалели ли об уходе?

– Распад Советского Союза сильно изменил футбол. Появился чемпионат Украины, а условия, в которых мы играли, отличались от привычных. Иногда приезжали на стадионы, где все было совсем непросто, но нужно было выходить на поле и выполнять свою работу.

В то же время "Динамо" должно было выступать в Лиге чемпионов. Возникал большой контраст между матчами, например, в Ахтырке против "Нефтяника" и с той же "Барселоной". Да и вообще уровень нового внутреннего чемпионата, естественно, не шел ни в какое сравнение с европейскими соревнованиями.

Я понимал, что команду ждет перестройка. Многие опытные футболисты шли, состав менялся. Поэтому я поговорил с руководством и сказал, что хочу попробовать себя за границей. Мне разрешили уйти. Это был сложный период для всех. Необходимо было не только решать клубные задачи, но и понимать, как будет развиваться украинский футбол после распада СССР.

– Вы застали переход от сборной СССР к сборной СНГ. Как воспринимали эти изменения?

– В начале переходного периода многие футболисты продолжали играть вместе. Ребята, ранее выступавшие за сборную СССР, оказались в сборной СНГ, поэтому сначала изменения не казались столь значительными.

Но потом ситуация начала меняться. После чемпионата Европы 1992 года многое стало понятно: предыдущей системы уже не будет, а игроки постепенно разъедутся по разным клубам и странам. Многие известные футболисты к тому времени уже выступали за границей или завершали международную карьеру. У каждой новой сборной появлялись свои задачи, и команды нужно было фактически строить с нуля.

– Вы провели один матч за национальную сборную Украины – товарищеский против Венгрии в апреле 1992 года. Не жалеете, что эта история не получила продолжения?

– Так сложились обстоятельства. Я уехал за границу, а украинская сборная тогда только начинала формироваться. В первые годы все было не так организовано, как сейчас. Иногда за основу команды принимали игроков определенного клуба, которых собирали для конкретного матча или поездки. Равномерно ситуация изменялась, возникали новейшие футболисты, строилась команда.

Я привык играть с ребятами, с которыми прошел юношеские сборные. Нас объединяли многолетнее знакомство и общие футбольные принципы. Многие тренеры тоже были мне хорошо знакомы. Поэтому переходный период оказался непростым. Но футбол развивался и со временем сборная Украины стала самостоятельной командой со своими задачами и амбициями.

Испания, Шотландия и Турция: где было по-настоящему комфортно

– После "Динамо" вы отправились в Испанию, где выступали за "Логроньес" и "Валенсию". Насколько сложна адаптация к новому чемпионату?

– Как я уже говорил, в Испании футбол отличался от того, к которому я привык в Киеве. В первую очередь – тренировочным процессом и нагрузками. Перед переездом у меня был сложный период. Я подписал контракт с английским "Тоттенхэмом", но возникли проблемы с разрешением на работу. В итоге, несколько месяцев я практически не играл в футбол.

В какой-то момент мой менеджер предложил вариант с испанской командой. Я согласился, хотя клуб находился внизу турнирной таблицы. Мне в первую очередь хотелось вернуться на поле. Все произошло быстро. Я приехал, несколько дней потренировался и подписал договор аренды.

Поначалу было непросто с языком. Но в команде работал массажист из Грузии, который хорошо говорил по-русски и помогал мне общаться с окружающими. Но на поле я отлично понимал, что нужно делать. Нападающему важно чувствовать игру, правильно выбирать позицию и взаимодействовать с партнерами.

Постепенно я привык к новому распорядку. После воскресного матча в понедельник команда собиралась на тренировку: игравшие выполняли восстановительные упражнения, остальные занимались в обычном режиме. Потом наступал выходной, и можно было отдохнуть, съездить к морю.

– В каком из зарубежных клубов вы чувствовали себя комфортнее всего?

– В "Валенсии". Мне нравились город, атмосфера и сама жизнь в Испании. Я там прижился, купил дом, привык к людям.

Был период, когда у меня возникли разногласия с главным тренером. Но однажды мы вместе отправились в Португалию на церемонию вручения индивидуальных наград. По дороге поговорили, обсудили ситуацию, и по возвращении тренер сказал, что я буду играть. После этого все наладилось, я снова начал получать игровое время, но потом возникли проблемы со здоровьем, сильно повлиявшими на дальнейшую карьеру.

– Впоследствии вы играли в Шотландии и Турции. Чем эти чемпионаты отличались от испанского?

– Везде свой футбол. Многое зависит от команды, тренера и партнеров. В Шотландии я оказался в "Рейнджерсе", где собрался очень сильный состав - там были Брайан Лаудруп, Пол Гаскойн, Элли Маккойст и другие известные футболисты. Команда сражалась за трофеи, но фактически единственным серьезным соперником был "Селтик". В какой-то момент я понял, что хочу вернуться в Испанию. После испанского футбола шотландский стиль сама страна воспринимались иначе.

Потом я уехал в Турцию, где выступал за "Истанбулспор". Там тоже все складывалось неплохо. Руководство клуба было заинтересовано во мне, и казалось, что можно и дальше играть на хорошем уровне. Но вскоре начались серьезные проблемы со здоровьем. Они и определили дальнейшее развитие событий.

– Вы говорили, что травмы не позволили полностью раскрыть потенциал. Как сильно они повлияли на вашу карьеру?

– Очень сильно. Сейчас я понимаю, что некоторые проблемы возникли гораздо раньше, чем мне казалось. Некоторое время, где-то за год, я продолжал играть несмотря на травму. Затем последовали операции, а восстановление оказалось длительным и тяжелым. Последнюю серьезную операцию я перенес в США. После нее врачи объяснили, что сделать что-то еще практически невозможно.

Я продолжал сражаться, проходил реабилитацию, пытался вернуться на прежний уровень. Но организм уже не разрешал играть так, как раньше. Были и другие проблемы. Например, возникали финансовые разногласия с клубами, приходилось обращаться в юридические инстанции. Позже я попытался продолжить карьеру в испанской "Кордобе", набрал форму и снова начал играть. Однако возникли новые трудности, связанные с моим контрактом с турецким клубом. В конце концов, этот этап тоже завершился.

Конечно, остается чувство, что без травм карьера могла сложиться иначе. Но так сложилась жизнь. Я сделал все, что мог вернуться на поле.

Пять голов за матч: рекорд, который Саленко узнал уже после финального свистка

– Вернемся немного назад, к чемпионату мира 1994 года. Матч против Камеруна вошел в историю – вы забили пять голов за одну игру. Когда поняли, что установили уникальный рекорд?

– Уже после матча, когда мы приехали на базу. В раздевалке нам начали рассказывать, что произошло и какие рекорды были установлены. Но во время игры я об этом не думал, главной задачей было помочь команде добиться результата.

Матч проходил в сильную 40-градусную жару. После игры нас с Дмитрием Радченко отправили на допинг-контроль. Мы долго не могли пройти процедуру, потому что организм был обезвожен. Пиво тогда запретили употреблять, приходилось пить много воды и ждать.

В какой-то момент за нами приехала полицейская машина, которая должна была доставить нас в лагерь команды. По дороге мы попросили остановиться, поскольку из-за большого количества выпитой воды уж очень хотелось в туалет. Но полицейские объяснили, что остановка возможна только на заправке. Пришлось ждать еще километров 15, пока случится следующая. В конце концов мы добрались до базы, где уже собралась команда. А там начались поздравления и обсуждения матча.

– Это самое яркое воспоминание того дня?

– Это самое неординарное воспоминание, так сказать, нефутбольное, но, конечно, не главное. Главное – сама игра и то, что нам удалось одержать большую победу.

К слову, после матча были и другие истории. На базе царила праздничная атмосфера, все обсуждали произошедшее. Наши руководители тоже радовались результату. Помню, как один из них развлекался у бассейна, разбрасывая купюры долларов. На следующее утро мы пришли на разминку, а бассейн оказался без воды. Мы удивились, ведь рассчитывали после пробежки немного поплавать. Как выяснилось, работники гостиницы тоже были не дураки: спустили воду и собрали все деньги (смеется). Вот такая история, надолго оставшаяся в памяти.

– Перед матчем против Камеруна чувствовали, что можете добиться чего-то особенного?

– На самом деле все было гораздо проще. Нам нужен был результат. Мы понимали, что нужно забивать и бороться до конца, чтобы сохранить шансы на продолжение участия в турнире. Когда счет стал большим, можно было немного успокоиться и просто контролировать мяч.

Но нам нужно было продолжать атаковать, потому игра получилась открытой. В конце концов, такой футбол оказался для нас удачным: мы использовали свои возможности и забили много голов. В то же время, некоторые комбинации были хорошо отработаны на тренировках.

В одном из эпизодов я знал, что партнёр пробежит вдоль бровки, а затем отдаст передачу назад. Мне оставалось правильно выбрать позицию и нанести удар в касание. И это была не случайность, а результат совместной работы.

– После турнира вы стали обладателем "Золотого бутса" чемпионата мира, разделив звание лучшего бомбардира с Христо Стоичковым. Насколько важна для вас награда?

– Конечно, это большое достижение. Но футболист всегда хочет не только устанавливать рекорды, но и добывать командные победы. В том матче против Камеруна для меня все сложилось удачно.

Однако рекорд стал возможен благодаря работе всей команды. Партнеры создавали моменты, отдавали передачи, помогали мне. Однако дальше группового этапа мы пройти не смогли. В параллельных матчах результаты сложились не в нашу пользу, и мы вернулись домой раньше, чем рассчитывали.

– Личный трофей хранится в домашнем музее или, возможно, вы подарили его кому-нибудь из близких?

– Нет, он хранится у меня дома, а сейчас стал своеобразной фишкой ветеранского футбола. У нас есть команда "Звезды украинского футбола", в которой играют преимущественно ветераны киевского "Динамо". Мы ездим и проводим товарищеские матчи.

Так вот, я часто беру с собой «Золотую бутсу», чтобы все желающие могли с ней сфотографироваться. Когда видишь радость в глазах людей, особенно в прифронтовых городах или переживших оккупацию, это действительно дорогого стоит.

– Считаете 1994 год лучшим в своей карьере?

– Да, это был особый год. Но после чемпионата мира моя международная карьера практически завершилась. Впоследствии сменились тренеры, возникали разногласия, а затем снова начали беспокоить травмы. Я еще надеялся вернуться, но здоровье не позволяло играть на прежнем уровне. Потому чемпионат мира остался главным международным событием моей карьеры.

В то же время, я всегда вспоминаю и успехи с киевским "Динамо", в составе которого выиграл чемпионат и Кубок СССР, а также выступал в Лиге чемпионов.

– Вы пробовали себя в роли тренера, в частности, в пляжном футболе. Почему тренерская карьера не стала для вас главным направлением?

– Тогда мы собрали команду из бывших футболистов и других спортсменов, начали заниматься пляжным футболом и выиграли первый чемпионат Украины. Затем президент Федерации пляжного футбола Украины Сергей Харченко предложил мне попробовать себя тренером сборной.

Мы принимали участие в международном турнире, своеобразном чемпионате мира, проходившем в Португалии, где играли с сильными соперниками. Команду приходилось собирать практически с нуля. Требовалось искать игроков, организовывать тренировки, объяснять требования. Условия тогда тоже отличались от современных: в частности, использовались другие ворота, гандбольного формата, и команде потребовалось время, чтобы привыкнуть к игре. Но мы справились.

В частности, в одном из матчей победили сборную США со счётом 5:4. Для украинского пляжного футбола это был важный результат. Этот опыт мне понравился, но полноценную тренерскую карьеру я не выбрал.

Роман Саленко: когда отец уже не подсказывает, а футболист должен сам решать сам

– Ваш сын Роман тоже стал футболистом и сейчас выступает за киевское "Динамо". Помните, когда поняли, что он хочет связать жизнь с футболом?

– Я возил его на тренировку в школу "Динамо", но понимал, что этого недостаточно. В детстве мы сами после тренировок шли во двор и продолжали играть. Сыну тоже требовалось больше игровой практики. Поэтому я дополнительно занимался с ним, организовывал игры с другими ребятами. Иногда приходилось быть достаточно требовательным. Он даже мог сбежать из тренировки, потому что я заставлял его работать больше.

Постепенно он окреп, начал прогрессировать, перешел из "Диназа", где уже в юном возрасте играл за взрослую команду, в "Динамо", а дальше все зависело от него самого. Конечно, война многое изменила. В тот период он получил травму, причем не во время футбольного матча. Ему пришлось восстанавливаться, а затем заново набирать форму. В конце концов, он вернулся к тренировкам и продолжил свой путь в "Динамо".

– Вы сейчас даете сыну советы, вместе разбираете матчи?

– Сейчас гораздо меньше, потому что он уже взрослый и должен принимать решения самостоятельно. Раньше, конечно, мы много разговаривали о футболе. Я объяснял, когда нужно ускоряться, когда лучше сыграть попроще, а когда стоит действовать смелее. Иногда и сейчас могу подсказать, что не нужно спешить или, наоборот, пора брать инициативу на себя. Но в 21 год футболист должен сам понимать игру и отвечать за свои решения.

– Сложно ли сыну известного футболиста прокладывать собственный путь? Чувствовали ли вы, что на него давит ваша фамилия?

– Особого давления как такового не было. К тому же сначала он занимался в группе, которую в шутку называли "блатной", где вместе с ним на тренировку приезжали сыновья Дмитрия Фирташа, Сергея Левочкина, Юрия Бойко, Григория Суркиса. Охраны и сопровождения на каждой тренировке было в разы больше, чем самих детей (смеется).

В конце концов, из той компании в футболе продолжает играть только Славко. Но при этом всему нужно понимать, что фамилия не забивает голов и не выигрывает матчей – все зависит от самого ребенка, его желания, работы и отношения к делу.

– Что вы чувствовали, когда Роман дебютировал за первую команду "Динамо"?

– Конечно, радость от того, что он наконец-то достался первой команде. Я надеялся, что дальше все пойдет еще лучше. Но потом начались проблемы со здоровьем, пришлось восстанавливаться. Сейчас он снова играет, самое главное – продолжать работать, набирать форму и двигаться вперед.

– Вы работали с Валерием Лобановским и видели футбол разных эпох. Чем современные нападающие отличаются от форвардов вашего поколения?

– Сейчас нападающих часто учат открываться, убегать за спины защитникам, использовать свободные зоны. Это тоже важно, но мне кажется, что стало меньше футболистов, умеющих самостоятельно обыграть соперника и создать момент из ничего.

Ранее нападавший должен был уметь гораздо больше. Если партнеры не могли отдать удобную передачу, как, например, было у меня в том же Логроньесе, то приходилось самому отходить назад, получать мяч, обыгрывать защитника и искать возможность для удара.

Все зависит от конкретного игрока и его подготовки. Современный футбол стал быстрее, требования к физической готовности очень высоки. Но технические навыки, игровое мышление и умение принимать решения по-прежнему имеют огромное значение.

– Если оглянуться на карьеру, какое бы свое решение вы изменили? И какой совет дали бы самому себе в начале футбольного пути?

– Наверное, не стоило в свое время рубить с плеча, а нужно было остаться в Валенсии. Я уже привык к Испании, жил там, купил дом. Когда в клубе сменился тренер, появилась возможность продолжить выступления. Он хотел, чтобы я остался и мы могли договориться. Но к тому времени я уже подписал контракт с "Рейнджерсом". Когда приехал в Шотландию, понял, что после Испании мне там не так комфортно. Может быть, тогда стоило принять другое решение.

Если бы можно было вернуться назад, я бы еще раз все обдумал и, вероятнее всего, остался в Валенсии. Но в футболе, как и в жизни, не всегда понимаешь, к чему приведет тот или иной выбор. Главное – не останавливаться, продолжать работать и использовать свои возможности. А дальше время покажет, насколько верными были принятые решения.

Юрий Громов, специально для Sport RBC.UA.