Максим Белый: "Медаль чемпиона Европы ничего тебе не гарантирует"
Белый – уроженец Донбасса и воспитанник академии "Шахтера", куда попал на обычном открытом просмотре. В 16 лет он уже ездил на сборы с первой командой Мирчи Луческу, но взрослый футбол начал в алчевской "Стали". Дальше была "Заря", которую он называет клубом своей игровой жизни, и сплиттский "Хайдук", где Максим играл вместе с будущими призерами чемпионатов мира.
В 2009 году Белый в составе сборной Украины выиграл юношеский Евро, который принимали Донецк и Мариуполь, хотя на самом турнире так и не вышел на поле. Теперь он выстраивает тренерскую карьеру, выучил португальский и уверен, что с возвращением на свои стадионы украинский футбол снова "улетит".
В этом интервью – о таксофоне в академии "Шахтера", тренировках с Фернандиньо и Виллианом, премиальных за Евро в конверте, Тони Кроосе и Эдене Азаре, спагетти Николая Влашича, сорванных переходах в "Копенгаген" и "Динамо", а также о главной ошибке в карьере.
"Каждый день в восемь вечера звонил родителям из таксофона"
– Ты в юном возрасте попал в академию "Шахтера". Как это вышло?
– Это сейчас селекционеры ездят, смотрят футболистов чуть ли не с 10 лет. А раньше как было: просто узнали, что будет набор футболистов 1990 года в такой-то день на стадионе "Шахтер" – приезжайте все желающие. Вот я и был одним из желающих. Я сам из Донбасса, поэтому всегда мечтал играть в "Шахтере". Приехал на просмотр – один, второй, третий – и так получилось, что я попал в "Шахтер". Честно, тогда сбылась моя первая мечта.
– Тебя возили родители или ты ездил сам?
– Сначала возили родители, потом я оставался у бабушки, пару раз возил дядя. А на последний сбор мы уже все жили в общежитии – кемп. Потом всей командой поехали на сборы в Черноморск, тогда он еще назывался Ильичевск.
– Когда ты очутился в академии, началась самостоятельная жизнь, недели без дома. Насколько было тяжело?
– Трудно, потому что времена такие были. Это сейчас интернет, видеосвязь – как хочешь. А тогда все было гораздо сложнее. Был стационарный телефон, дежурный по общежитию мог тебя позвать, мол, родители звонят. Потом мы покупали карты и ходили к таксофону. Каждый день, где-то после ужина, около восьми вечера, я звонил родителям. Сейчас молодежи расскажи, в каких условиях мы жили, как мы вообще в 13 лет жили сами – никто не поверит. Сегодня родители 24 на 7 могут следить за своим ребёнком. У нас таких условий не было, и первые два-три месяца было очень тяжело.
– Кто тогда казался тебе самым талантливым – в твоей команде или вообще в академии?
– Наш возраст не считался мегаперспективным, но, тем не менее, были футболисты, которые потом заиграли в Премьер-лиге. Был Максименко, игравший в "Колосе"... Но в основном сильными были 1991 и 1989 годы. Ракицкий – моя мама проходила семинары вместе с его бабушкой, поэтому мы были знакомы.
В 1991 году была половина команды, которая считалась очень талантливой и перспективной, и многие реально заиграли в Премьер-лиге. Да и в общем-то те времена можно разделить на до и после прихода в академию Патрика ван Леувена и Хэнка ван Стее – двух голландцев. Все, что было раньше, базировалось еще на советской школе. А с приходом голландцев – это совсем другой уровень. То, что они сделали в академии – это просто космос.
– Ты провел около 70 матчей за "Шахтер-3", но за основу не сыграл. Тренировался ли с первой командой?
- Как раз когда пришли голландцы, начали внедрять практику: когда пауза на матчи сборных, а сборников в "Шахтере" много, на мини-сборы с первой командой брали по одному-два игрока из дубля, "Шахтера-3" и U-17. И так получилось, что я уехал в Грецию – тогда, если помнишь, купили Нери Кастильо, и была договоренность с "Олимпиакосом" о товарищеской игре. Когда мне позвонил администратор и сказал, что я уезжаю на сборы с первой командой, я просто не мог поверить.
Сам пойми: тогда скелет складывали бразильцы, и чтобы кто-то из украинцев попал в состав или хотя бы потренировался с ними – это было нереально. Это был просто безумный опыт. Не помню, сколько я с ними тренировался, две или три недели, но я настолько вырос, что когда вернулся в "Шахтер-3", мне казалось, что я на три головы сильнее. А тогда же были Жадсон, Фернандиньо, Виллиан, только что пришедший Илсиньо, Луис Адриано – это топ-уровень. Потренироваться с ними – это как год поиграть за "Шахтер-3".
– Как тебя приняли в первой команде?
– В целом нормально. Луческу больше обращал внимание на бразильцев, с украинцами больше работал Спиридон. Он подсказывал, чтобы никто не пропадал. Напротив, была поддержка. Все понимали, что футболисту 16-17 лет, и в такой команде ты, конечно, где-то не будешь дотягивать. Не было такого, как часто бывает: взяли молодого, и он стоит за бровкой или только нейтральным в упражнениях. Я участвовал во всех упражнениях. Единственное, что не пришлось сыграть: позиция центрального защитника в 16 лет, тем более в таких играх, как с "Олимпиакосом".
"Премию за Евро нам просто прислали в конверте"
– Юношеский Евро-2009, в котором ты участвовал и на котором вы стали чемпионами, проходил дома – в Донецке и Мариуполе. Какой была атмосфера и какие вообще воспоминания о турнире?
– Раньше была газета "Команда", которую я постоянно читал в детстве. Не помню, в 2005 или 2006 году там вышла статья о том, что Украина впервые в истории примет юношеский чемпионат Европы U-19. И я подсчитал, что скорее всего это будет мой возраст. Потом где-то через год-два узнал, что так и есть – турнир для футболистов 1990 года. И я все делал, чтобы попасть на Евро. Очень хотел – это ведь было в Донецке – чтобы приехали родители, родственники, все.
Цель была попасть в эту сборную. И у нас действительно подобралась очень классная команда. Думаю, нам очень повезло с тренером Юрием Калитвинцевым, передавшим нам свой невероятный игровой опыт. В то время, думаю, это была самая успешная юношеская сборная Украины: прежде мы попали на Евро U-17, а затем выиграли Евро-2009.
Помню атмосферу – забитые стадионы. Сам понимаешь, на юношеском уровне тогда не собиралось много людей. А тут на первую групповую игру пришло 15 тысяч, потом в Англию – 25. И это в 19 лет! Просто космос. Поэтому воспоминания о том Евро у меня только положительные. Донецк, Мариуполь – это было топ.
– Но так получилось, что на самом турнире ты на поле не выходил. Не было обиды?
– Как сказать… В первую очередь это командная игра, конечно. Но ведь не было так, что я попал в сборную, потому что кто-то за меня попросил. До этого я очень много играл в ее составе, всегда вызывался, был одним из основных игроков (в общей сложности провел 14 матчей в сборной U-19 и забил 4 гола – прим. К.К) . А перед самым Евро – тогда заявка была еще 18 игроков – я чувствовал, что могу вообще не попасть в заявку. Но все же взяли. Почему не сыграл? Догадываюсь. Сам понимаешь, началось давление на тренера: поставьте моего игрока, поставьте этого.
– Это кто делал?
– Агенты. Не знаю, как это было на самом деле, но я честно до последнего верил, что хотя бы дебютирую, сыграю какие-то минуты. Тем не менее, если команда впервые в истории украинских сборных выигрывает чемпионат Европы, значит все было правильно.
– Помнишь свои эмоции после финального свистка?
– Я помню начало. Мы же едва попали в полуфинал: нам нужна была только победа над Швейцарией, а в первом тайме у нас изъяли игрока (Виталия Каверина на 45 минуте – прим.К.К) . Швейцария была очень организованной командой. Сижу на скамейке, не помню, с кем, и говорю: "Ты на базу сразу поедешь или позже?" В смысле, что будем прощаться. По игре было видно, что у нас шансов очень мало. И тут Рыбалка забивает гол прямо из ничего. После того я понял: все, мы уже не отпустим, кто бы ни играл против нас.
Команда улетела: сербов загнала 3:1, Англию – 2:0 без шансов. И в финале, когда было 2:0, уже была такая уверенность, что не чувствовалось чего-то невероятного. В сознание пришел, возможно, где-то через месяц – что ты чемпион Европы.
– Как праздновали после матча? Уж, наверное, можно рассказывать.
– Насколько это можно… (смеется).
– Ну, ты уже не игрок!
– Да, я уже тренер, а некоторые из тех футболистов еще играют (смеется) . Попробую описать: сначала в раздевалке, конечно, было шампанское. Потом собрались в холле отеля – чисто пацаны, тренеры по отдельности, это точно помню. А потом на автобусе поехали в ночной клуб – там же, в Донецке. Что было дальше – никто ничего не помнит. Знаю, что все ехали в клуб в экипировке сборной, и многих после этого я еще долго не видел.
– Сергей Люлька в одном из интервью рассказывал, что были большие премиальные: он получил 10 тысяч долларов за 15 минут игры на турнире. Были какие-то торжества?
– Здесь было немного обидно. Это же историческое достижение, а в условном "Доме футбола" никакого поздравления не было – не сделали какого-нибудь праздника, торжеств. Премию просто прислали в конверте на базу как почту.
Футболистов "Днепра", знаю, тогда поздравили на стадионе, подарили цветы. А мне немного было обидно, что "Шахтер" это вообще пропустил. Никто нас не отметил, никакой дополнительной премии от клуба. Понятно, что мы на это не рассчитывали, но все равно было бы приятно. Потому что это определенная реклама для клуба: смотрите, шесть игроков "Шахтера" – чемпионы Европы. На этом можно было построить будущее академии.
Как раз в 2009 году Ярослав Ракицкий начал играть за первую команду, но можно было больше людей привлекать. А все как-то стихло. "Динамо", например, потихоньку пол команды чемпионов Европы взяло к себе: заиграли Гармаш, Рыбалка, Кирилл Петров некоторое время был на виду. А в "Шахтере" так вышло, что никто даже не попал в поле зрения. Так что остался определенный осадок, что все было как-то не торжественно. Когда сборная U-20 выиграла чемпионат мира, их приветствовали уже по-настоящему. И посмотри, сколько игроков сейчас играет в национальной сборной.
– Но все равно премиальные были. На что их потратил?
– Помог отцу: он перед тем купил авто в кредит, и я помог закрыть этот кредит. Купил себе телефон – и, пожалуй, больше ничего.
– Внутри что-то изменилось? Ты и другие ребята не считали, что теперь вы суперзвезды, чемпионы Европы?
– Я считал, что, возможно, это поможет мне сначала попасть на уровень выше. Все же это был юношеский футбол, 19 лет. И я думал, что, возможно, это поможет попасть в какой-нибудь хороший клуб, а там я уже должен доказывать свою пригодность. Но знаешь, все как-то быстро забылось. Прошел год – и ты уже играешь кто в Первой лиге, кто в Высшей. По большому счету оно быстро забылось.
"Азар играл в Мариуполе. Уже тогда было видно, что он будет топфутболистом"
– Ты следил потом за теми, против кого играл на юношеском уровне? Смотрел где-то большой европейский матч и думал: "О, а мы с ними играли на Евро, мы их обыграли"?
- Было такое, особенно когда уже стал тренером в академии "Руха", и как-то говорю ребятам: "Вечером футбол?" Они: "Да, "Реал" – "Барса". Я говорю: "А вы знаете, против кого, кто будет играть вечером, играл ваш тренер?" Они: "Стоп, вы играли против кого-то из "Реала" или "Барсы"?” Говорю: "Да, в составах обеих команд есть игроки, против которых я играл". Для них это был просто шок.
И, смотри: Кюнде, Чуамэни, Тони Кроос. Речь не только о том Евро. До этого в Мариуполь на товарищеские игры приезжал Эден Азар со сборной Бельгии. Уже тогда было видно, что это топфутболист. А на Евро U-17 мы играли с Германией, и по Тони Кроос тоже было видно, что это будет топ. Как сейчас видно по Ямалю. Так же и Боян Кркич, если помнишь, он играл в "Барселоне". Испания – крутые футболисты. И определенная гордость есть, что я играл против футболистов такого уровня.
– Из вашего поколения в национальную сборную пробились единицы: Гармаш, Рыбалка, Кривцов… Хотя многие говорили, что это будет скелет на Евро-2012. Почему, по твоему мнению, это произошло?
– Считаю, что это все равно юношеский уровень, поэтому это не показательно. Возьми ту же Англию – там тоже пробились единицы.
– Но ведь мы не так уж богаты в кадровом смысле…
– Да, но переход из юношеского футбола во взрослый дается тяжело. И не забывайте, какой тогда был уровень нашего чемпионата, какие легионеры играли. Поэтому предпочтение давали более квалифицированным, именитым игрокам, а не молодым украинцам. Я очень мало помню случаев, как тогда с Ярмоленко и Гармашем, когда молодых подпускали в первую команду. И это было что-то вроде сенсации, хотя им уже было по 19-20 лет. Тогда молодым считался игрок 21-22 лет. Потому переход во взрослый футбол и давался труднее.
– Как ты оцениваешь победу через 17 лет? Что она тебе дала – или, может, наоборот, что-то забрала?
– Видимо, она показала, что Украина все-таки футбольное государство. В истории не раз случалось такое, что хозяева таких турниров даже не выходили из группы. А мы стали чемпионами. Более того, до этого "Шахтер" выиграл Кубок УЕФА, мы – Евро. Это был очень успешный год для Украины. Мы показали, что украинский футбол не отстает.
– А где сейчас твоя чемпионская медаль?
– Она у меня дома. Когда началась полномасштабная война, я хотел отдать ее на аукцион в помощь ВСУ. Но отец меня отказал. Говорит: "Если ты сдашь медаль, эта помощь быстро забудется, а это твое упоминание на всю жизнь". Поэтому я однажды отправлял ее на выставку в Канаду – вместе с футболкой и программами Евро. Поэтому она так же пригодилась. И, возможно, еще станет в будущем – через 10 лет, через 20. Она так же будет ценна.
"Заря" – это мой родной клуб"
– Мы как раз заговорили о переходе из юношеского футбола во взрослый. Твоим первым взрослым клубом была "Сталь" из Алчевска, куда ты уехал в аренду. Каким тебе был этот переход?
– В этом плане мне очень помог Анатолий Иванович Волобуев. Насколько он мне поверил, доверил – а молодых тогда мало где ставили! Он увидел во мне талант, говорил: "Ты будешь топ". И он дал мне сыграть 35 матчей по 90 минут. Какой это был толчок для меня! Это моментально принесло результат: я получил первый вызов в молодежную сборную, а потом были предложения. Меня хотел видеть в "Металлисте" Евгений Красников – мы когда-то общались с ним на этот счет, но Мирон Богданович больше смотрел на иностранцев.
И было предложение "Зари". Это буквально за год моей карьеры в Первой лиге. Поэтому считаю, что Анатолий Иванович дал мне невероятный толчок в переходе из юношеского футбола во взрослый.
– Что собой представлял Алчевск в 2010 году?
– Промышленный городок. "Сталь" – можно сказать, была чем-то вроде фарм-клуба донецкого "Металлурга", и там было много игроков, прошедших структуру "Металлурга". Мне нравилось, что там был очень классный коллектив. Особых задач не было, но мы кайфовали от футбола. Тренер позволял нам играть в яркий футбол. Команда всегда была наверху таблицы Первой лиги, и этот чемпионат мы закончили на третьем месте. Если бы было большое желание руководства финансировать, можно было бы спокойно побороться за выход в Премьер-лигу.
И опять же многие футболисты из Алчевска потом переходили в УПЛ. То есть "Сталь" была определенной ступенькой из Первой лиги в УПЛ. Тот же Руслан Степанюк – пришел в Алчевск, год поиграл, ушел в "Ворсклу" и показывал невероятный футбол и невероятную результативность. Потому я всегда с теплом вспоминаю то время.
- За "Зарю" ты сыграл больше всего матчей в карьере. Можно сказать, что это клуб твоей игровой жизни?
– Да, 100%. "Заря" – это клуб, который мне, можно сказать, дал все. Я там заработал себе на первую квартиру, забил первый гол, дебютировал в УПЛ. То есть это условно мой родной клуб, с которым я прошел путь от борьбы за выживание до еврокубков.
– И этот путь можно разделить на до и после Юрия Николаевича Вернидуба?
– Думаю, да. До него был период сложной борьбы за выживание, много арендованных игроков "Шахтера" – это больше походило на фарм-клуб. А когда пришел Юрий Николаевич, началась игра с авторитетными игроками. Классный был период, особенно когда начали играть в еврокубках – это было что-то невероятное. Оттуда и произошло название "мужики".
– Этот период можно считать самым счастливым или самым лучшим в твоей игровой карьере?
– Один из. В "Хайдуке" я так же чувствовал себя супер. Но "Зарю", конечно, всегда вспоминаю. Единственное, о чем жалею, – возможно, нужно было задержаться после "Хайдука". У меня было предложение вернуться, а я немного не в ту сторону ушел.
"Куда не пойдешь – всюду "Хайдук". Даже на пакетах молока"
– О "Хайдуке" как раз есть немало вопросов, потому что европейский период – это всегда интересно. Вариант со Сплитом появился летом 2015 года. Были ли другие предложения и почему выбрал именно "Хайдук"?
– У меня завершался контракт с "Зарей", у нас тогда родился ребенок, и я уже хотел попробовать себя в другой команде, в другой стране. У меня уже был опыт еврокубков, достаточно игр в УПЛ – при том, что тогда наш чемпионат был реально топовым, одним из лучших в Европе. Сыграть даже год в таком чемпионате – и ты моментально растешь. Я считал, что уже готов.
Предложение у меня было одно: "Хайдук" вышел на меня еще где-то в конце апреля 2015 года, очень рано. А решил я, наверное, где-то за полгода до завершения контракта, который не продлит его, хотя "Заря" предлагала мне хороший контракт. Просто решил, что нужно что-то изменить в жизни – когда, как ни сейчас.
"Хайдук" дал мне достаточно хорошие условия. Я посоветовался с нашими балканцами, которые тогда были в "Заре", и они сказали, что для уровня Хорватии это топклуб, а город просто шикарный, море. То есть все советовали уезжать. Насколько я знаю, представители "Хайдука" общались еще и с Дарио Срной, и он дал хорошие рекомендации по мне. Так я и попал в "Хайдук".
– Какими были впечатления от города, клуба и легендарной "Торсиды"?
– Это не передать словами. Невероятный уровень боления – насколько болельщики любят свой клуб! Куда не пойдешь – всюду написано "Хайдук". Пойдешь в торговый центр – всюду "Хайдук". Покупаешь молоко – на пакете "Хайдук". Я даже не могу сравнить это с чем-то, что видел раньше. Конечно, мне там помог Артем Милевский, потому что все равно новая страна, новый город, другая культура. Нет условной базы, заездов. Сначала нужно было привыкать к новым требованиям, потому что в Украине все по-другому.
– В "Хайдуке" ты быстро стал игроком основания у Дамира Бурича. Как тебе удалось столь быстро адаптироваться? Потому что постоянно говорят об адаптации, а у тебя сразу пошла игровая практика.
– Не сразу: четыре или пять матчей я не играл. Язык – я владею базовым английским, сначала общался на английском. Я спрашивал тренера, почему не играю. Мне говорили, что нужно время на адаптацию. А я тогда, если посмотреть, был одним из опытных игроков, хотя мне было только 25 лет.
"Хайдук" был очень молодой командой, там играл Влашич в 16-17 лет (оттуда перешел в Эвертон, затем выступал за Вест Гэм, а ныне играет за Торино в Серии А – прим. К.К) . Самыми старшими были я и Ловре Калинич (в 2018 году стал вицечемпионом мира – прим.К.К). Потому я говорю: понимаю, что мне нужна адаптация, но я опытный футболист, мне нужно сразу играть.
Полноценно игроком основы я стал после игры с "Динамо" Загреб. Помню, жена была на этой игре, и говорила потом, что на трибунах были скауты топ-клубов - "Атлетико", "Манчестер"... Я же, в принципе, и планировал переход в "Хайдук" как трамплин к более именитым европейским клубам - ясно, что не в "Манчестер".
После той игры я начал играть, и буквально через два месяца мне звонит Вадик Шаблий и говорит: Есть предложение от Копенгагена, едем? У меня был шок: поиграл в "Хайдуке" четыре месяца – и такое предложение. Не мог поверить. "Хайдук" на самом деле и есть кузница талантов, особенно хорватских.
– Если посмотреть, с кем ты играл: Калинич, Влашич, Юранович, Башич – многие из них потом стали призерами чемпионата мира. Кто из них поражал больше всего? Ощущалось ли, что они могут добиться такого уровня?
– Я говорил, что был одним из опытных, и с Влашичем мы сидели в раздевалке рядом. По нему сразу было видно, что он будет играть на том же уровне. Во-первых, он из спортивной династии – у него сестра прыгунья в высоту, то есть отец четко понимал, как воспитывать чемпиона. Юранович пришел, играл опорного полузащитника – такой цепкий. Но постоянно обижался, что не играет.
Я ему помогал, когда его в одной игре поставили правым защитником. Он был недоволен, не хотел играть: "Это не моя позиция". Я подхожу – я его называл Юра – и говорю: "Смотри, Юра, Срна скоро будет кончать в сборной. Ты будешь следующий. Чего ты не хочешь играть? Начни здесь играть правого защитника – и попадешь в сборную". И когда он сыграл на чемпионате мира, я ему написал: "Помнишь, что я тебе говорил?" Он посмеялся. Мы до сих пор общаемся с Иосифом.
Юранович – он более трудолюбивый, нельзя сказать, что какой-то невероятный талант. Был еще Тома Башич. Но они тогда были еще совсем молоды. А Калинич уже был игроком сборной, там было понятно, что он на топровне. И в "Хайдуке" никогда не боялись рисковать: давали шанс 16-17-летним, не смотрели на результат, могли сразу пять семнадцатилетних взять в заявку, а двух-трех выпустить в стартовом составе. Поэтому когда Влашичу в 18 лет дали капитанскую повязку, я не удивился. Это, в принципе, их актив, они зарабатывают на этом деньги.
– Одно из самых пылких дерби Европы – ваше дерби из "Динамо" Загреб. Дома ты сыграл у основания, в гостях вышел на замену. Какая была атмосфера в команде накануне? Ребят как-то накручивали или наоборот – все все понимают сами?
– Там никого настраивать не нужно. Смотри: базы не было, заезды были только перед еврокубками и перед "Динамо" Загреб. Подготовка в гостинице, приезжавшая "Торсида", вечером пели песни. Представь: за день до игры ты выходишь и понимаешь, что это за матч. Плюс уровень боления: приходит 30 тысяч – как раньше у нас, до войны – и болеет. Только свисток – и у тебя муравьи по коже. Это невероятно. Такие игры честно хочется играть хоть каждую неделю. Это кайф, адреналин.
"Влашич в 18 лет пришел на установку с тарелкой спагетти"
– А как в Хорватии относились к легионерам? Я, например, говорил с Филиппом Будковским, он тоже рассказывал о европейском опыте. И говорил, что когда у нас все нянчатся с легионерами, то в Европе другое видение: он или лучше тех, кто есть, или до свидания.
– В принципе, так и было. Если брать Западную Европу, ту же Бельгию, там жестче относятся к иностранцам – мне так казалось, что я слышал от тех, с кем общался. Там вообще не цацкаются. А в Хорватии менталитет, в принципе, более похож на наш, славянский. Единственное – они более раскрепощены.
Расскажу один случай с Влашичем. У нас перед установкой на игру был бранч – легкий обед. Давали спагетти, кофе с печеньем. Он не доел – не успел или позже пришел. Пора идти на установку – и он берет эту тарелку и идет с ней на установку. Мы, иностранцы, так возвращаемся, смотрим: 18 лет, нагло пришел на установку и ест спагетти. То есть вообще не переживает. Но ему никто ничего не сказал на это – после он выходит на игру и становится лучше. Вот такой менталитет.
У нас такое не пройдет – сразу зацепятся и тренер, и футболисты, и футболисты до такого даже не додумаются. А у них это норма: они четко разделяют личную жизнь и футбол. А что касается отношения – не могу сказать, что меня там травили или не помогали. Они рассматривают иностранцев как актив: дешево взяли, дорого продали.
– В одном из интервью ты говорил, что "Хайдук" не отпустил тебя в "Динамо" Киев, а еще упоминал "Копенгаген". Расскажи об этих ситуациях. Жалеешь, что тогда не перешел?
– Считаю, что после того моя карьера пошла немного не в том направлении, в котором я планировал. "Копенгаген"… Если помнишь, Китай тогда очень активизировался, начал скупать игроков. И буквально через неделю нашего капитана, центрального защитника (Горана Миловича – прим. К.К.) , продали в Китай. В "Хайдуке" остались я и еще один центральный защитник на весь второй круг. Мне сказали: "Как бы то ни было, мы бы тебя, конечно, отдали, но у нас некому играть". Потому меня не отпустили. А звал меня, чтобы ты понимал, Стол Сольбаккен (ныне главный тренер сборной Норвегии – прим. К.К.).
Прошло полгода – предложение из "Динамо". Они хотели, чтобы я приехал на просмотр. Знаю, что почти договорились. Но тогда "Хайдук" поменял тренера, поменял президента. Там не так, как у нас: там выбирают президента, он зовет своего спортивного директора, а спортивный директор – своего тренера. Тогда пришел спортивным директором Мариу Бранку – очень известный человек, работавший в "Фенербахче", а сейчас в "Бенфике".
У меня с ним был разговор, и он говорит: "Послушай, такой серьезный клуб, как киевское "Динамо", хочет взять тебя на просмотр? Это не солидно. Пусть просто пришлют предложение – вопрос не в цене, пусть это будет просто солидно". И они не отпустили меня на просмотр, а "Динамо" по каким-то своим причинам не захотело трансфера без него. Так все и сорвалось.
– А как ты наконец ушел из "Хайдука"?
– Буквально через месяц-два пришли новые игроки, и я понял: если пришли новый тренер и новый спортивный директор, то, скорее всего, меня хотят избавиться. Потому что перед тем мне стали намекать: "Давай перейдем в Словению, там есть хорошая команда, они тебя хотят". Я говорю: "Стоп-стоп, я здесь основной игрок, это "Хайдук" Сплит – какая Словения?". Тогда я понял, что меня хотят избавиться и взять на мое место своих людей.
И я сам подошел и попросил расторгнуть контракт. Это была большая ошибка, я на эмоциях… Если бы мы остались в еврокубках, я понимал, что будет ротация и у меня будет игровая практика. Но мы проиграли "Маккаби" Тель-Авив по пенальти (раунд плей-офф Лиги Европы 2016-17 годов – прим. К.К.) , вылетели – и я понял, что шансов нет. Потому на эмоциях и подошел.
После того, как я расторг контракт, мне сказали: "Успехов в киевском "Динамо". Все были уверены, что я иду в "Динамо". А я просто разорвал контракт и уехал домой. Так что расставание с "Хайдуком", пожалуй, не самое лучшее. Это были такие эмоции – и это был урок на всю жизнь: сначала надо очень хорошо подумать, а потом делать.
Когда я вернулся в Украину, на меня сразу вышла "Заря". Я тогда жил в Запорожье, они там как раз тренировались и Юрий Николаевич предложил мне вернуться. А "Заря" тогда как раз должна была играть в Лиге Европы с "Манчестер Юнайтед".
"Понял, что уже не получаю удовольствия от футбола"
– Третий клуб по количеству матчей в твоей карьере – "Рух", который тогда как раз выходил в УПЛ. Почему выбрал Львов?
– После "Хайдука" и "Мариуполя" – не совсем удачного периода, хотя у меня была игровая практика и европейский опыт – я вернулся в "Зарю" и попал на переходный период. Юрий Николаевич дал клубу очень много, но уже пришел новый тренер, Виктор Скрипник, появилось много игроков из Днепра, который в то время распался. Это была совсем другая команда, чем та, в которую я когда-то пришел. Скрипник на меня не рассчитывал. А в УПЛ того времени не было интересных команд, где я мог бы оказаться.
Я посмотрел: в Первой лиге есть команда, богатая инфраструктурой, интересный менеджмент, интересный SMM. Плюс там работал тренер Александр Грицай, с которым я играл в "Заре". Я спросил его, что за проект. Он говорит: достаточно интересный. Я говорю: хочу играть. Предложил свои услуги – и буквально через два дня оказался в "Рухе".
- Если говорить о "Рухе" уже не в игровом плане: насколько непринужденно для тебя произошел переход из игрока в тренера? Ты начал работать в Академии.
- Смотри, еще когда я играл первый период в "Заре", где-то в 2012 году, я понял, что буду тренером. Хочу стать тренером. Я начал учить португальский язык, потому что очень много бразильцев играет в мире, не только в Украине. Это тоже актив. Мне было интересно общаться с ними, учить их культуру. Я это делал с прицелом на будущее.
И когда пришло время, я понимал, что уровень футбола у нас уже не тот. Уровень зарплат уже не тот, уровень адреналина – болельщиков все меньше и меньше по определенным причинам. Особенно после начала войны я просто понял, что уже не получаю удовольствия от футбола как такового. И плавно начал переходить на тренерство, где просто кайфую от этой работы. Я на своем месте и, скажем так, беру разгон. Потому что очень хочу развиваться в этом направлении – мне это интереснее, чем быть футболистом.
– Ты учил португальский с репетитором или самостоятельно?
– У нас были бразильцы, я сначала общался с ними через переводчик в телефоне. Потом у нас был массажист Макс, который также владел португальским, и он мне помогал с некоторыми словами. Так оно и пошло-поехало.
И в "Хайдуке" были бразильцы, и на сборах за границей – везде, где можно, я пользовался португальским. А уже в "Александрии", где я сейчас работаю, у нас есть репетитор, потому что так же много легионеров. Здесь я уже максимально плотно подтянул язык – с грамматикой, со всем. Спрашиваю наших легионеров – говорят, что я говорю очень хорошо. Для тренера чем больше знаешь, тем лучше. Коммуникация в современном футболе, кажется, выходит чуть ли не на первый план.
- То есть, если Арда Туран идет в сборную Турции, то у "Шахтера" уже есть готовая кандидатура?
– Нет, для этого надо очень-очень много работать (смеется). На самом деле многие тренеры теряются, думают, что они уже готовы. А это очень трудная работа, и для нее нужно быть готовым максимально. Честно говорю: если ты говоришь о "Шахтере", то на данный момент я точно не готов.
– Мы с тобой одного года рождения, то есть у нас было плюс-минус одно детство, одно юношество. Потом ты был уже опытным игроком и играл, например, в "Заре" с младшими ребятами – вроде Лунина. У них уже другой менталитет. А когда ты работал в академии "Руха" и видел современных детей, юношей – насколько велика разница?
– Совсем другое поколение, абсолютно. Мы застали уникальный период: кнопочные телефоны, таксофоны, телевизор. Я им говорю, что мы переключали каналы вручную, и переключать шел самый молодой в семье. Они смотрят на меня и не понимают, о чем я.
Плюс повлиял коронавирус и очень сильно влияет на войну. Ну и, конечно, технологии. Что мне нравится в академии "Руха" - они сейчас дают детям занятия по разным видам спорта и объясняют это тем, что в наше время дети были более подвижными, координированными. Почему? У нас не было интернета, мы бегали по стройплощадкам, по гаражам, играли в "казаков-разбойников", лазили по деревьям – это были подвижные, координационные игры.
А сейчас дети больше в стационарном положении: компьютеры, что-то учат, но все это сидячий режим. Поэтому они менее координированы. И как раз академия "Руха" в этом направлении работает очень классно: дети развиваются всесторонне, в разных видах спорта - то плавание, то футбол, то катание на коньках. Поколения очень сильно отличаются, и на это нужно обращать внимание.
– Недавно видел видео, где Ракицкий говорит, что в детстве у него не было ничего, кроме футбола. Что-то вроде: "Я жил футболом и настолько его любил, что ничего другого в голове не было". А как сейчас? Насколько современные юноши голодны до футбола, насколько стремятся реализовать себя?
– Согласен с Яриком: у меня так же был футбол – и все. Даже учебу где-то пропускал. А сейчас у детей очень много соблазнов. Ты можешь быть посредственным футболистом, но если ты какая-нибудь звезда TikTok – то тебе уже тот футбол не нужен.
Требования к футболистам стали меньше, поэтому у нас и такой уровень. Но опять же нашим футболистам не хватает адреналина, не хватает болельщиков. Этого ничем не заменишь. Если молодой футболист хоть раз выйдет в Украине на Донбасс Арене и сыграет при заполненных трибунах, думаю, у него в голове будет только футбол. Потому что это эмоции, которые ты нигде не купишь и нигде не возьмешь. И я говорю не только о детях, а вообще о нашем взрослом чемпионате и национальной сборной – им не хватает этого адреналина. Я просто уверен: как только закончится война, и мы вернемся на свои стадионы, у нас футбол полетит вверх.
Я знаю, о чем говорю. Я играл много домашних матчей в Запорожье при 500 зрителях на "Славутич-Арене" – после, например, 50 тысяч на "Де Кюйпе" в Роттердаме с "Фейеноордом". Это совсем другие эмоции, совсем другой уровень футбола.
"От каждого тренера что-то взял - и оно лежит в копилке"
– За что ты отвечаешь сейчас в штабе Владимира Шарана в "Александрии"?
– В принципе мои функции не изменились – и при Кирилле Нестеренко я отвечал за тактическое развитие защитников, за стандартные положения в обороне и ауты. Этот аспект в современном футболе тоже немаловажен. Когда я начал глубже погружаться в это, смотреть определенные матчи, определенные команды, определенную статистику, то увидел, что ауты очень сильно недооценивают – и в атаке, и в обороне. Очень многие команды пропускают атаки, а затем и голы после аутов. Потому в этом направлении и работаю.
– От кого из тренеров, с которыми ты работал, ты больше всего взял в свою тренерскую работу? Может быть, можешь назвать какие-то конкретные вещи, которые заимствовал?
– Смотри, тот же Гвардиола может сказать, что взял у Кройфа. Но я уверен, что он понемногу лучше взял от многих тренеров. Да, в принципе, это и работает в современном футболе. В моем случае, например, Вернидуб – это характер, игра на контратаках, железная дисциплина. Скрипник – это больше психология, интенсивность, тактические задумки: будь то ромб или 4-3-3. Григорчук – это планирование тренировок, четкость действий, паузы, расписанный тренировочный процесс, сама подготовка.
Ты вспоминаешь тренеров, с которыми работал, и выбираешь себе лучшее. От каждого тренера я понемногу взял и до сих пор это применяю, вводю. Оно, скажем так, лежит у меня в копилке, и когда придет время, я, конечно, этим воспользуюсь. Некоторые вещи я записывал, у меня есть все в компьютере.
Ну и тоже современный футбол: надо смотреть вперед. Сейчас такие инновации, тем более, есть возможность смотреть Wyscout, кучу видеоматериала – главное правильно этим пользоваться.
– Кто из европейских тренеров импонирует тебе больше всего?
– Это тоже можно назвать миксом. То, что сейчас делает Флик в "Барселоне" – это просто космос. Так же нравится Артета. Но это совсем другой футбол, кардинально отличный. Если я скажу, что это Артета, кто-то скажет: он любит оборонный футбол, стандарты – и все. Но нет, я обращаю внимание на процесс: как он пришел в этот футбол. Сначала Артета играл так же, как Гвардиола, но это не давало результата – и он немного перестроился.
Смотрю Флика, смотрю Артету, интересно, как Мареска сейчас после Гвардиолы работает в "МанСити". Так же смотрю на современных молодых тренеров – тот же Фабрегас: команда у него вроде бы посредственная, нет звезд, но дает безумный результат. То есть понемногу смотрю, кто как управляет, как работает, какие инновации, и потихоньку строю себя.
"Медаль ничего не гарантирует – нужно работать и не останавливаться"
– Финальные вопросы. Самый неудобный нападающий, против которого ты играл?
– Их было очень много. Но один-два на память приходят. Первый – полностью Милевский, а также Девич. Вот они прям противные были, одного плана. Еще Никола Калинич. Против Андрея Шевченко я тоже играл – было видно, что мастер, но против него пришлось сыграть только раз или два. Так что, скорее всего, Девич и Милевский.
– Лучший или самый комфортный партнер по обороне в карьере?
– Виталий Вернидуб.
– Есть еще один вопрос, но, кажется, уже знаю твой ответ. Если бы можно было изменить одно решение в карьере, что бы это было?
– Пожалуй, даже не то, чтобы не расторгать контракт с "Хайдуком", на что ты намекаешь. А то, что после этого нужно было сразу вернуться в "Зарю". Я это предложение отклонил – и это была самая большая ошибка.
- Какой совет ты дал бы себе 19-летнему, как только стал чемпионом Европы?
– Что эта медаль ничего не дает. Что нужно работать и не останавливаться. В тот период я, знаешь, не только остановился, но где-то подумал, что оно само собой должно произойти – что я буду футболистом. А эта медаль тебе ничего не гарантирует.